May 29th, 2019

Выписки из книг: Дуглас Коупленд "Планета шампуня".

"...Я разворачиваюсь и захожу опять в свой гостиничный номер, задвигая за собой дымчатую стеклянную дверь, и падаю навзничь в прохладную, застланную немнущимися простынями постель, и тут меня вдруг захлестывает новое ощущение — одновременно жуткое, романтическое и грандиозное: всё равно как, вырядившись в смокинг, шлепнуться в бассейн.

У меня такое ощущение, что комната, любая комната, не бывает абсолютно безмолвной — такое ощущение, будто в самой что ни на есть тишайшей, пустейшей и безсобытийной комнате всегда происходит некое событие первостепенной важности.

Это событие - само Время, оно пенится, бурлит, клокочет, как речной ноток, с ревом проносясь через эту комнату, через все вообще комнаты, - Время, протекающее сквозь кровати, выплескивающееся из мини баров, пеной и пузырями изливающееся из зеркал, Время, с его могучим несокрушимым течением, уносящее меня с собой."
===
(фотография, сделанная телескопом - Космос)
33892870_2132994963595126_3443658765948157952_n (699x661, 64Kb)

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Николай Заболоцкий "Журавли".

* * *
Вылетев из Африки в апреле
К берегам отеческой земли,
Длинным треугольником летели,
Утопая в небе, журавли.

Вытянув серебряные крылья
Через весь широкий небосвод,
Вел вожак в долину изобилья
Свой немногочисленный народ.

Но когда под крыльями блеснуло
Озеро, прозрачное насквозь,
Черное зияющее дуло
Из кустов навстречу поднялось.

Луч огня ударил в сердце птичье,
Быстрый пламень вспыхнул и погас,
И частица дивного величья
С высоты обрушилась на нас.

Два крыла, как два огромных горя,
Обняли холодную волну,
И, рыданью горестному вторя,
Журавли рванулись в вышину.

Только там, где движутся светила,
В искупленье собственного зла
Им природа снова возвратила
То, что смерть с собою унесла:

Гордый дух, высокое стремленье,
Волю непреклонную к борьбе —
Все, что от былого поколенья
Переходит, молодость, к тебе.

А вожак в рубашке из металла
Погружался медленно на дно,
И заря над ним образовала
Золотого зарева пятно.
===
Художник Lian Quan Zhen
33847708_2132957780265511_7513818067697139712_n (699x478, 80Kb)

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Новелла Матвеева

* * *
Я, говорит, не воин,
Я, говорит, раздвоен,
Я, говорит, расстроен,
Расчетверен. Распят!

Ты, говорю, не воин,
Ты, говорю, раздвоен,
Распят и четвертован,
Но ты - не из растяп.

Покуривая трубку,
Себя, как мясорубку,
На части разобрав,
Ты, может быть, и прав.

Но знаешь?- этой ночью
К тебе придут враги:
Я вижу их воочью,
Я слышу их шаги...
Ты слышишь? Не слышишь?
Они ползут, шуршат...

Они идут, как мыши,
На твой душевный склад.
И вскорости растащат
Во мраке и в тиши
Отколотые части
Твоей больной души.

- А что же будут делать
Они с моей душой?
А что же будут делать
С разбитой, но большой?

- Вторую часть - покрасят,
А третью - разлинуют,
Четвертую - заквасят,
А пятую - раздуют,
Шестую - подожгут,
А сами убегут.

Был человек не воин,
Был человек раздвоен,
Был человек разрознен,
А все, должно быть, врал:
Прослышав о напасти,
Мигать он начал чаще,
И - сгреб он эти части,
И ничего! - собрал.
===
Художники: Аристарх Лентулов, Хуан Грис, Пабло Пикассо
28280107_2090264267868196_7821300143221781693_n (509x700, 59Kb)
28279358_2090264494534840_7686616063857714449_n (464x600, 59Kb)
28279510_2090264721201484_4904127370798079145_n (438x699, 43Kb)

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Ретро-фото...

Часы сделанные мастером–самоучкой Францем Карасем и его подмастерьем Юзефом Монкосом, 1907 год, Санкт–Петербург

"Крестьянин Радомской губернии Франц Карась — механик–самоучка — изобрел и сам соорудил грандиозные астрономические часы, представляющие собою чудо механики. По словам Ф. Карася, он работал над часами более 20 лет. Часы показывают время и представляют собой целый календарь, отмечая месяцы, дни недели, долготу дня и ночи, время восхода и захода Солнца, фазы Луны, движение Земли вокруг Солнца, високосные и простые годы.

Заводятся часы раз в 400 дней и весят 18 пудов. Эту кропотливую работу почти всей своей жизни Франц Карась решил преподнести Государю Императору и просил на то Высочайшего соизволения. 21 июня Ф. Карась (на снимке слева) со своим учеником Юзефом Монкосом имел счастие преподнести и демонстрировать часы Его Величеству Государю Императору в Большом Петергофском дворце.

"Нива", 1907 г."
28276861_2089335164627773_8369993243929213905_n (472x700, 79Kb)

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Иосиф Бродский "Портрет Трагедии".

* * *
Заглянем в лицо трагедии. Увидим ее морщины,
ее горбоносый профиль, подбородок мужчины.
Услышим ее контральто с нотками чертовщины:
хриплая ария следствия громче, чем писк причины.
Здравствуй, трагедия! Давно тебя не видали.
Привет, оборотная сторона медали.
Рассмотрим подробно твои детали.

Заглянем в ее глаза! В расширенные от боли
зрачки, наведенные карим усильем воли
как объектив на нас — то ли в партере, то ли
дающих, наоборот, в чьей-то судьбе гастроли.
Добрый вечер, трагедия с героями и богами,
с плохо прикрытыми занавесом ногами,
с собственным именем, тонущим в общем гаме.

Вложим ей пальцы в рот с расшатанными цингою
клавишами, с воспаленным вольтовою дугою
небом, заплеванным пеплом родственников и пургою.
Задерем ей подол, увидим ее нагою.
Ну, если хочешь, трагедия, — удиви нас!
Изобрази предательство тела, вынос
тела, евонный минус, оскорбленную невинность.

Прижаться к щеке трагедии! К черным кудрям Горгоны,
к грубой доске с той стороны иконы,
с катящейся по скуле, как на Восток вагоны,
звездою, облюбовавшей околыши и погоны.
Здравствуй, трагедия, одетая не по моде,
с временем, получающим от судьи по морде.
Тебе хорошо на природе, но лучше в морге.

Рухнем в объятья трагедии с готовностью ловеласа!
Погрузимся в ее немолодое мясо.
Прободаем ее насквозь, до пружин матраса.
Авось она вынесет. Так выживает раса.
Что нового в репертуаре, трагедия, в гардеробе?
И — говоря о товаре в твоей утробе —
чем лучше роль крупной твари роли невзрачной дроби?

Вдохнуть ее смрадный запах! Подмышку и нечистоты
помножить на сумму пятых углов и на их кивоты.
Взвизгнуть в истерике: 'За кого ты
меня принимаешь!' Почувствовать приступ рвоты.
Спасибо, трагедия, за то, что непоправима,
что нет аборта без херувима,
что не проходишь мимо, пробуешь пыром вымя.

Лицо ее безобразно! Оно не прикрыто маской,
ряской, замазкой, стыдливой краской,
руками, занятыми развязкой,
бурной овацией, нервной встряской.
Спасибо, трагедия, за то, что ты откровенна,
как колуном по темени, как вскрытая бритвой вена,
за то, что не требуешь времени, что — мгновенна.

Кто мы такие, не-статуи, не-полотна,
чтоб не дать свою жизнь изуродовать бесповоротно?
Что тоже можно рассматривать как приплод; но
что еще интереснее, ежели вещь бесплотна.
Не брезгуй ею, трагедия, жанр итога.
Как тебе, например, гибель всего святого?
Недаром тебе к лицу и пиджак, и тога.

Смотрите: она улыбается! Она говорит: 'Сейчас я
начнусь. В этом деле важней начаться,
чем кончиться. Снимайте часы с запястья.
Дайте мне человека, и я начну с несчастья'.
Давай, трагедия, действуй. Из гласных, идущих горлом,
выбери 'ы', придуманное монголом.
Сделай его существительным, сделай его глаголом,

наречьем и междометием. 'Ы' — общий вдох и выдох!
'Ы' мы хрипим, блюя от потерь и выгод
либо — кидаясь к двери с табличкой 'выход'.
Но там стоишь ты, с дрыном, глаза навыкат.
Врежь по-свойски, трагедия. Дави нас, меси как тесто.
Мы с тобою повязаны, даром что не невеста.
Плюй нам в душу, пока есть место

и когда его нет! Преврати эту вещь в трясину,
которой Святому Духу, Отцу и Сыну
не разгрести. Загусти в резину,
вкати ей кубик аминазину, воткни там и сям осину:
даешь, трагедия, сходство души с природой!
Гибрид архангелов с золотою ротой!
Давай, как сказал Мичурину фрукт, уродуй.

Раньше, подруга, ты обладала силой.
Ты приходила в полночь, махала ксивой,
цитировала Расина, была красивой.
Теперь лицо твое — помесь тупика с перспективой.
Так обретает адрес стадо и почву — древо.
Всюду маячит твой абрис — направо или налево.
Валяй, отворяй ворота хлева.
28577880_2090308864530403_5322328329638400893_n (525x700, 49Kb)
28377995_2090309041197052_6235345496631822304_n (525x700, 46Kb)

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Выписки из книг: Л.Н.Толстой "Война и мир".

"... не может быть известна ни одна болезнь, которой одержим живой человек: ибо каждый живой человек имеет свои особенности и всегда имеет особенную и свою новую, сложную, неизвестную медицине болезнь.

Не болезнь легких, печени, кожи, сердца, нервов и т.д., записанных в медицине, но болезнь, состоящую из одного из бесчисленных соединений в страданиях этих органов".

"...Врачи были полезны не потому, что заставляли проглатывать больную большей частью вредные вещества (вред этот был мало чувствителен, потому что вредные вещества давались в малом количестве), но они полезны, необходимы, неизбежны были (причина - почему всегда есть и будут мнимые излечители, ворожеи, гомеопаты и аллопаты) потому, что они удовлетворяли нравственной потребности больной и людей любящих больную".
===
... ой, и я так думала, еще до прочтения этой цитаты... Но перед хирургами преклоняюсь... Их "заповеди": разрежем - посмотрим, посмотрим - решим!...)))
27867379_2089964861231470_2896599838959401995_n (400x511, 45Kb)

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru